Дата и погода:

1900 год.
Итак, друзья и братья-сёстры. Лондон не завершает свою историю, Лондон вечен, как старая грязнуха Темза, питавшая и пестовавшая своего блистательного, своенравного отпрыска. Форум можно читать, можно продолжать отыгрывать на нём какие-то истории и эпизоды. Но глобальных событий здесь уже наверняка не случится. Вся сюжетная активность с зарядом новых красок и бочкой второго дыхания переносится сюда, в Лондон же, но немного иной Лондон Новые лица, новые истории - повзрослевший, но пропитанный ещё более авантюрным духом, он с нетерпением ждёт вас. Огромное спасибо всем, кто был и будет с нами здесь, на ОК, и душевное "Добро пожаловать" тем, кто рискнёт переступить с нами порог нового Лондона.
О погоде Мерлин пока тоже ничего не сообщил.


Новости:

2015-10-28 • В связи со стартом нового витка сюжета и новых квестов ожидается полное обновление информации

В верх страницы

В низ страницы

Отродье Каина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Отродье Каина » Замок Бладборн (северный пригород) » Катакомбы под кладбищем


Катакомбы под кладбищем

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sa.uploads.ru/Hv1Lg.jpg
Витиеватые коридоры, мрак и сырость. Лежащие тела спящих вампиров и большая глубокая яма с черной водой в центре последнего зала, куда каиниты  Братства сбрасывали провинившихся братьев и сестер, запирая их предварительно в металлические гробы. Есть тут и церемониальная большая зала, стены и потолок которой украшены черепами людей. Есть тут жертвенный нож и алтарь, куда жрецы братства не раз проливали человеческую кровь. Множество каких-то комнат, складов с провизией и оружием, а также личные покои руководителей Братства. Но теперь большая часть помещений и переходов большого подземного лабиринта погребена под обвалами. Лишь некоторые из них всё ещё доступны. Попасть в них можно через подземный ход, соединяющий катакомбы с подземельями Бладборна. Или сверху, через провалившиеся могилы и склепы, если вам удастся их отыскать - кладбище, разраставшееся столетиями, весьма обширно. 

0

2

----Начало игры

- Проснулся? Слыш, Брут, хорошие новости.
Тюремщик, молодой вампир с лицом настолько приветливым и открытым, что не будь он вампиром, Курт чувствовал бы к нему симпатию, сунул под решетку миску с пахнущей сырым мясом бурдой. Волк поднялся на ноги и отошел к дальней стене камеры, не желая есть при вампире. Накануне ему не вводили серебра и за ночь его раны поджили, зудя отпадающей коркой. Может в этом и были хорошие новости? Есть хотелось со страшной силой, еще больше хотелось сожрать самого охранника.
- Замка Харроу больше нет. И твоих всех перебили.
Они не мои… - хотел ответить Курт, но из глотки вырвалось лишь глухое рычание. Перебили? Смысл сказанного не сразу дошел до него. Всех оборотней? Нет, невозможно, если нет Замка, то только Стаю. И к черту. Но перед глазами замелькали знакомые лица вожака, женщин, детей. Оборотней, которых он мечтал научить новой жизни, и которые отвергли его. Может все к лучшему, мир стал немного чище. Чище? – спросил волк из глубины сознания. – Они никого не убивали, они жили мирно в стороне. Теперь по городу расползутся вампиры и больше некому их сдержать. Люди слабы, они не смогут долго сопротивляться…
Вампир встал так близко к решетке, словно дразнил волка.
- Я тебе газетку принес. Развлекайся.
Серый сверток шлепнулся на пол камеры, тюремщик усмехнулся и пошел дальше по коридору, в конце которого была уютная комната с маленькой печью, столом и шкафами вдоль стены. Его напарник сидел положив ноги на стол и пил кофе, читая потрепанную книгу.
- Представляешь, Эд, по грязи на туфлях угадать, откуда приехал человек, - сказал он. – Ну и пройдоха этот Холмс.
- Холмса не существует, - проворчал Эд. – Вообще таких сыщиков не бывает. Лучше Адамса почитай, хроники Скотланд Ярда, вот там как раз все правда.
Он одел чистую рубашку и сменил обувь. Накинул легкую куртку. По каменному коридору эхом пронесся протяжный горестный вой, ударился в дверь снаружи и стих.
- Правду не интересно, - напарник зевнул. – Твой что ли воет?
- Ага, Брут. Я его заберу на денек.
- Бери. Только он или сбежит или тебя убьет.
- Это мы посмотрим, поможешь?
Вдвоем они выкатили из подсобки телегу с железным ящиком на ней и взяв ружья вернулись к камере Брута. Волк встретил их пристальным злобным взглядом. Эд поднял одну из стен ящика, поковырялся ключом в замке двери камеры и навел на Курта револьвер.
- Давай, псина, свобода ждет. Ты же не хочешь закончить как твой сосед?
В соседней камере еще лежал труп собрата, пристреленный пару часов назад. В чем провинился покорный молчаливый оборотень, Курт не знал, но повторять его судьбу не хотел. Слово свобода пахло очередной гнилой задумкой вампиров, и Курт не обратил на него внимания. Как только он наполовину вышел из камеры другой вампир нацепил на его шею широкий стальной ошейник с короткой цепью, приваренной к ящику. Курт дернулся от прикосновения, но вошел в ящик и лег, теснота не позволяла стоять. Стенка опустилась, и он оказался в полной темноте наедине со своими тревогами и слабой надеждой, что смена обстановки даст ему шанс бежать.

----Арена

+2

3

Наверху занимался рассвет. Даже старое кладбище, разлёгшееся над древними катакомбами, прихорашивалось в преддверии нового дня. Девственно чистого, ещё не набравшего обороты и не запятнанного кровью, ложью, воровством свежих булочек, оставленных предприимчивым пекарем решившим обойти побольше домов клиентов,  и прочими людскими пороками, бесчисленными и разнообразными как нити лесной паутины. Смущённо куталось  в туман, густо наползающий из паркового леса, блестело развешанными на памятниках бисеринами росы, отражающими всё постепенно проявляющееся, расцветающее жемчужным пятном небо, цвикало нежными птичьими голосами, перекликающимися в пышных кустах. В общем, готовилось к чему-то хорошему и важному, к чему торжественно приготовлялось  каждое утро, но никак не находило возможности реализовать.  Свежие ямы для гвардейцев, погибших в стычке за обоз и Подземной Каре Хаммерсмита, были не в счёт - это для кладбищ обыденность.
Но всё это было наверху. Здесь, в большой душной зале, посреди лабиринта катакомб, жила  бесконечная ночь, всё  тянущаяся и тянущаяся из времён  древности, необозримой для доброй половины нынешних посетителей, должных собраться в скором времени вокруг стоящего в центре гроба.
Чёрный, блестящий медными ручками, светящийся  подкладкой, примятой широкими плечами и головой лежащего. Белоснежной, как шёлк его отлично скроенной рубашки, запоздало прикрывшей бессильной девственной чистотой простреленную грудь. Спокойные брови, белое лицо неподвижны  как холодный воск, попавшийся в случайную  форму и уже не могущий поменять её, не развалившись под безжалостным  ударом или не вскипев от огня.  Но тени  от развешанных  по стенам факелов безо всякого почтения выплясывали по коже, векам  и  уголкам губ, оживляя и помогая легко представить, как грозно хмурились эти брови при жизни, как ломались яростной молнией и как кривился рот, скалясь звериными клыками. Лёгкая разминка перед последним свиданием с Хранителями и бойцами Братства. На алтаре уже лежал, тускло поблескивая костяной ручкой, затейливой формы нож. До назначенного часа оставались считанные минуты.

Отредактировано Game Master (2014-02-19 21:52:37)

+3

4

Серая комната

Дикость. Так бы сказал любой,  не связанный древними узами Амриты, тянущимися от поколения к поколению  как тонкие нити повилики  - и тут же умер. Непосвящённых в Бладборна привечали лишь как корм для ритуальных ножей. 
Блэкхорн и прочие каиниты  молча шли  по подземным переходам, не видя ничего ненормального в клыкастых черепах, вкраплённых кое-где в поддерживающую своды кладку. В останках настоящих, реальных  врагов и Братьев, некогда пожелавших покинуть гробы и вечно присматривать за подходами к Амриты, было гораздо больше смысла, чем в изображении распятого истерзанного мессии, некогда  убитого теми чьи грехи якобы взвалил на свои слабые плечи и кого учил кротости  и милосердию. Ритуальные убийства? Так что ж? Люди тоже режут на тризну лучших гусей. Да и к диаволам  безмозглых гусей. Лик смерти,  отведённой избранному  отдать кровь для  укрепления уз великого Братства, в любом случае не завиднее, но благороднее и  почётнее очень многих её сестёр.
Потрескивающие факелы метались  отсветами, перепрыгивая с плеча на плечо, с головы на голову. Шагов почти не слышно, лишь шелест одежды да изредка отскочит  из-под чьей-то ноги камешек.  Никто не приветствует друг друга, не обменивается поклонами и кивками. Шествие призраков. Осборн поймал взглядом темноволосый затылок. Вороные волосы спускаются на широкие плечи, уверенная прямая спина - призрак среди призраков, призрак Беррингтона.  Брат Карлос Доннер-Грау. Вот он, по словам Брата Скааха - самый агрессивный  претендент на место Наставника. Может быть, не даром молотят вялыми языками  физиогномисты, что внешность тяготеет к той или иной судьбе. Но куда судьба привела Беррингтона?
Поставив незримую метку, Осборн равнодушно отвёл взгляд от Хранителя и вступил следом за в просторную залу с низким тёмным потолком. В тишине, под треск факелов и невнятный шум движения фигуры каинитов множились, растекались, охватывали тёмным кольцом гроб с неподвижным телом. Брат Беррингтон  даже в смерти был резок,  агрессивно контрастен в последней чёрно-белой палитре.  Один из Хранителей занял место у каменного алтаря, стоящего недалеко от гроба, взял в руки нож, благоговейно и с лёгки налётом небрежения привычки, молча оглядывая бледные пятна лиц, сверкающие на него звериными искрами глаз. Десятки и десятки искр, голодных, хищных, только жертвой круга был назначен не он. Хотя алтарь тоже был пока пуст. Возможно, не успей граф обрести законную супругу, сейчас здесь лежала бы нагая одурманенная девица, ушедшая бы в гроб к своему последнему господину. Так бывало.
Нужно ли это было? Задавать таких вопросов здесь было не принято. Но если уже осмелились - да. Пастухи, как бы тесно ни уживались со своим стадом, настолько тесно, что возвышали из числа младших до своего уровня, не должны забывать, кто есть кто в этом  сообществе. Пастух - маленький хищный бог, овца - источник тепла, жизни и крови. Пастух охраняет  овец, следит за их сытостью и здоровьем, когда надо - берёт одну и  режет на мясо. Где грех? Нет его. Не может быть греха в Законе, делающем этот мир.
- Salve Fratres! Все ли пришли? Вся ли кровь притекла к предку, чтобы напитать его на последний, самый долгий из путей?
Голос Брата, по обыкновению взявшего на себя роль Примаса, прокатился над беспокойно мечущимися факелами и головами. НЕ склонившимися - напротив, поднявшимися выше единым гордым движением.

+4

5

Личные покои зам.директора Академии на втором этаже

Под темные своды катакомб, Урсула прошествовала, опираясь о предплечье своей гувернантки - света было мало и она боялась свернуть себе шею. А умереть так бесславно, погубив вместе с собой наследника Говарда да еще и его тайны, графиня не имела права.
Как ей себя вести? Спрашивала она мысленно, но не находила ответа. Ах, если бы ее мать была жива, она непременно дала бы ей совет. Верити Батлер была чудной женщиной, истинной леди, достичь образа которой всегда стремилась Урсула. Вампира пыталась представить, что бы делала она, оказавшись на ее месте? Конечно, ей посчастливилось за свою не самую лучшую, но спокойную жизнь, не попадать в такие ситуации, но все же... Что бы сделала ты, мама? Наверняка, держалась бы до последнего, и с твоего лица не упало бы достоинство. Где ты находила силы, чтобы быть такой бесстрастной? Должно быть, там же поищу их и я. Девушка постаралась выбросить из головы неактуальную на сей час информацию, чтобы та не мешала ей думать о главном. О похоронах ее мужа, и пропаже леди Керрик.
Она вступила в залу тихо и встала позади неизвестных ей Хранителей, лица которых она, если и видела когда-то, то уже давно забыла. В приветствии девушка легко кивнула тем, кто встретился с ней взглядом - и в глазах некоторых она заметила участие. Графиня не видела почти ничего, что происходило - ее маленький рост, пусть и сдобренный каблучками, не давал ей выглядывать из-за широких мужских плечей. Но она и не хотела привлекать к себе внимания - женщина должна вести себя скромно, будь она даже внезапно обнаружившейся вдовой самого Папы Римского. Хотя, для собравшихся, Говард Беррингтон обладал большим авторитетом, нежели вышеупомянутый понтифик.
Да, она почти никого не знала в лицо, лишь по именам, но она все равно любила их. Любила всем сердцем своих милых братьев и сестер, собравшихся ныне проститься с ее великолепным супругом, утрата которого стала ударом и для них тоже. Он был для них для всех Наставником и Отцом, строгим, но преданным. Именно таким, каким его и любила сама графиня. И без него стало пусто и холодно, и ничто, никакие его прошлые грехи не могли повлиять на ее к нему привязанность. Ах, Говард... ты был плохим человеком, но все-таки прекрасным каинитом. Я сделаю все возможное, чтобы Братство не раскололось и чтобы достойным выросло последующее поколение вампиров. Я сберегу нашу Академию. Я сберегу наше дитя.
Брэдфорд оставила свою госпожу, чтобы присоединиться к основной массе братьев, а Урсула переместила к одной из колон, откуда обзор был немного лучше, и замерла, чувствуя как волны горечи подступают к горлу. Вот он лежит, роскошный, почти как живой - вот-вот встанет и спросит надменно: "Что это вы здесь собрались? Думали меня так просто убить?" Но он не вставал, хотя графиня желала того сейчас более, чем что-либо. Она стояла будто восковое изваяние - вся в черном, хотя сквозь вуаль просвечивал ее белоснежный лик, слегка подправленный румянами и багряного цвета помадой, но то было видно лишь тем, кто стоял подле нее; для остальных же она являла собой черную статуэтку, миниатюрную, изящную и сумрачную. Говард остался бы доволен. С некоторой грустью подумала женщина, в горделивом жесте слегка приподнимая подбородок, и, чтобы не выдать дрожь рук, она стиснула в них ажурный платочек.

+4

6

Покои Скааха

Спустившись в мрачноватые тоннели, Скаах быстро выкинул из головы взбалмошного сынка и свои игры – это все отошло на второй план, было сейчас не важно. Смерть Говарда была неожиданной для Мак’Фиаха, который был уверен, что Наставник-то точно вечен. Конечно, они все были смертны, к сожалению, но почему-то именно Говард казался Скааху смертным чуть-чуть меньше, чем остальные.
Конечно, то что строил Беррингтон, не развалится – этого не допустят его верные сторонники, не дадут изменить вековые устои, не потеряют завоеванных позиций, но все равно, Скааха грызло внутреннее беспокойство. Даже с его почти маниакальной страстью к переменам, смерть Наставника была слишком крутым поворотом.
Он молча следовал в шеренге таких же молчаливых, погруженных в свои мысли каинитов, не осматриваясь и не поднимая головы, чтобы посмотреть, кто пришел, а кто решил проигнорировать приглашение. Древний ирландский монстр знал, что придут все, кто должен был прийти.
Кончились длинные коридоры и каиниты, которых мысленно Скаах все равно звал вампирами, не видя в этом названии ничего оскорбительного или уничижительного, собрались в неровный круг тьмы, обхватывая гроб. Мак’Фиах остался стоять сред толпы, не подходя к алтарю – его последняя почесть Говарду будет выражена его мыслями, а не действиями, не проведением ритуала.
Он, как и все прочие, вскинул голову, давая рассмотреть свое лицо, подтверждая то, что он тут, пришел. Как и все остальные. Потом Скаах перевел взгляд на гроб, рассматривая Говарда – сколько раз он видел эту картину за свою долгую жизнь, когда Наставник ложился спать, веля его не тревожить без особого повода, проживая одним сном долге, долгие годы, а потом разлепляя глаза и грозно вопрошая, не развалили ли каиниты еще его Братство, его единственное детище, его жизнь?
«Ты ушел в час нашей славы, Брат», - мысленно обратился к нему Скаах, - «Ушел, оставив нам все, кроме подготовленного наследника. Ну что же! Мы справимся и с этим. Ты учил Братство самостоятельности, и теперь я понимаю, для какого случая. Но все равно – как же жаль!».

Отредактировано Скаах (2014-02-23 16:12:44)

+4

7

Голос Примаса набирал раскатистость,  расходился волнами, свивался  в плеть латинских слов с вкраплениями хинди и обжигал головы рассказом о единстве, о дороге, о чести, о награде, и снова о единстве.  Осборн не видел, как менялись лица самых молодых из пришедших бойцов и Хранителей, его собственные глаза были устремлены в лицо Наставника, разгораясь   почти теми же самыми чувствами, только уже перекипевшими не раз, отстоявшимися и достигшими густой устойчивости  эссенции. А ведь Рыцарь приходил на подобные сходки уже более сотни лет. Каковой же силы эффект производили они на  молодых членов Братства? Эффект цианида, вытравливающего все сомнения, эффект цемента, скрепляющего умело выложенную кладку. Что бы ни ворчали когда-то некоторые старые и, откровенно говоря, безмерно возгордившиеся  Братья и Сёстры, привлекать молодую поросль к участию в ритуалах было жизненно необходимо.
О Наставнике  Примас тоже говорил. Но слова о Беррингтоне Осборн пропускал сквозь, как лучи. В душе было тесно от собственных воспоминаний и впечатлений, так что чужой голос становился лишь нитью, сшивающей то, что  томилось не в одно десятке светлых и тёмных голов  в единую ауру. Брат Скаах, маленькая Сестра Урсула, десятки и десятки Братьев и Сестёр, где граф? Нет графа.  Граф уходит, сломанный тощей ручкой неправильного, ущербного будущего, которое тоже было стёрто с лица Великой Британии. Слишком большой ценой, но это только начало. Каждый из них выкорчует ещё сотни таких больных ростков, засоряющих мир заслуженный и достойный.
Словно почуявший эти мысли, их кровавый запах и готовность, кроваво же отсвечивающую в сонме глаз, Примас подошёл к гробу и взмахнул рукой, приглашая каждого подойти к последнему ложу Наставника. На этот раз он не стал обходить круг чашей - не было такой чаши, способной вместить всю кровь, стёкшуюся к своему наставнику, вдохновителю  и предводителю. А для кое-кого и прародителю, пусть не в том смысле, что вкладывают в слово обычные люди-однодневки, но в сотни раз более заслуживающим нарекаться  кровью от крови.
Каиниты начали выходить в центр круга. Под жёсткую напевность слов Примаса, ничуть не напоминающую елейное блеяние христианских священников, Братья и Сёстры вспарывали запястья, и кровь уходила в гроб, напитывая чёрный и белый алым и делая Говарда всё более похожим на прежнего, живого, раскрашенного кровавыми брызгами Говарда.  Наверное, Осборн слишком сильно сжал руку в кулак - кровь из-под лезвия просто брызнула струёй, обдав отдельным веерным крылом заострившуюся восковую щёку Наставника, провоцируя бледные губы довольно покривиться. Наверное, этого ждал каждый. Но чуда не свершалось, и отдав  Брату последнее "Прощай" и клятву продолжать дело и стереть с лица земли каждого, кто встанет на пути Братства, каждый отступал, передавал нож следующему для его собственной попытки.
Горячая костяная ручка ушла в протянутую ладонь. Блэкхорн вернулся в ряды братьев. Отыскал  замутневшим взглядом маленькую чёрную свечу-мисс Беррингтон, показавшуюся наконец из-за крупных мужских фигур, посторонившихся почтительно и давших пространство  хрупкой вампире ещё в начале церемонии, но всё равно подавлявших, скрадывавших  её крупными формами и количеством. Многие смотрели на неё, настойчиво, вежливо, почти как на икону, ощущая в невысокой, незнакомой многим молодой Сестре ту последнюю и единственную связь, что теперь будет связывать след ушедшего в никуда Беррингтона с реальным миром.
Запах крови переполнял зал и достигал уже почти невыносимой, сладостной густоты. Апогей наступил, когда в центр круга  приволокли скованного ликана - полузверя удерживали на цепях два  сильных Брата, чтобы тот случайно не рванулся и не перевернул гроб. Не к самому гробу, презренная кровь зверя не должна была коснуться амриты доброй части Братства, умастившей ложе  Наставника. Зверя остановили в паре ярдов от поножия, словно тот мог с удобством наблюдать то что происходит у него в ногах, и там задрав хрипящее чудовище оскаленной мордой вверх, широко перекроили ему глотку, разлив низкую кровь под ногами каинитов. Удивительно, что пресыщенные запахом крови и словами Примаса  каиниты удержались и не приняли в казни спонтанное участие; так бывало, что кроме крови пол украшали разорванные куски плоти и разбросанные звериные внутренности. Но всё прошло кроваво и чинно - в расползшуюся грязную лужу шлёпнулось раздавленное кошачье сердце и слабо агонизирующее тело уволокли прочь, превращая чёрно-красное пятно в широкие длинные мазки. 
- Ravenous!
- Ненасытный!
Как много сотен лет назад, под торжествующие крики братьев и сестёр  тело Беррингтона поднялось в воздух. Только теперь не маленькое и слабое, а большое и мощное, облечённое как в доспех в чёрный гроб, насыщенное последним ливнем амриты, в такт шагам тело графа Берингтона поплыло к небольшой отдельной келье, выдолбленной в стенах катакомб. Там, на каменном постаменте его и оставили досыпать вечность. За толстой каменной кладкой, под защитой старого кладбища и всего Бладборн. Возможно, кто-то всё ещё верил, что придёт день, когда Наставник снова пробудится.
Последний камень запечатал нишу. Примас прочитал завершающие слова. Некоторые из Братьев и Сестёр приложили напоследок к шершавому панцирю руки - и начали отступать от стены, готовясь подниматься обратно в Бладборн, в утро, на поверхность земли.

Отредактировано Осборн Блэкхорн (2014-02-24 18:46:44)

+3

8

Мрачные, тягостные мысли не оставляли девушку в покое. А какими бы они еще должны были быть на похоронах? И все-таки надо держаться. Я сестра, я жрица, я Хранительница. И меня не сломит ни одна горесть, пока в сердце моем жива страсть к Братству, пока священная Амрита все еще наполняет мои жилы, я постараюсь быть таким же стержнем, как и ты был, мой супруг и господин. И на закрытом лице графини воцарилась маска силы и спокойствия, сдобренная все-таки неподвластной ей скорбью в очах. Процессия прощального дара двинулась, и вместе с ней шестеренки часового механизма жизни. Буде, он мертв, а Братство живо.
А коль живо оно, то проблемы его все также животрепещущи. К кому обратиться Урсула продумала еще до того, как пришла на церемонию. Почему именно сейчас и именно он? Потому что только он сможет войти во все тонкости ситуации, пока все еще можно облачить в пространные определения. Пан или пропал - насколько велика была преданность Блэкхорна? Настал час проверить. Ведь, доверившись ему, она нехотя искусит его на преступление ради места мушира. Ведь кто, если не он, примет на себя столь тяжелые оковы, предварительно растоптав репутацию предшественника, а заодно и накренив равновесие сил в Братстве. Безусловно, графиня Беррингтон ему верила, но также знала, каким может быть итог, если в нем ошиблась не только она, но и сам Говард.
Она плохо знала братьев в лицо, но Беррингтон когда-то назвал имя Рыцаря, и вампира чудом запомнила к кому оно относилось. И, прежде чем до женщины дошла очередь в жертвоприношении, она поискала глазами Главу Гвардии, чтобы после успеть задержать его ненадолго. И, слава Амрите, выискивать его не пришлось, это придало графине уверенности в том, что она делает, немного успокоило нервы - она сразу заметила его горделивый профиль, расцвеченный жутковатыми тенями от факелов.
Скаах - это имя ярко всплывало перед глазами чернильными размашистыми литерами, но графиня понятия не имела как он выглядит - тот ли это двухметровый мрачный брат у колонны, чем-то напоминающий Беррингтона, или неожиданно юный светловолосый мужчина с внешностью датчанина? И Урсула подумать не могла, что уже довольно долго стоит в двух шагах от каинита, действительно носящего это имя или прозвище. Хранительница решила для себя, что, по возвращению в Академию, она постарается связаться с ним в кратчайшие сроки, если можно употреблять таковое определение в одном контексте с вампирами, давно разменявшими не одно столетие.
Когда высокий черноглазый брат любезно вручил Урсуле ритуальный клинок, и она приблизилась в к Говарду, ее тут же накрыло волной дурноты - ноги не слушались и девушка наверняка упала бы, если бы не спасительный бортик гроба, в который впилась ее маленькая, но крепкая ручка. Ей было тяжело прощаться - со своей опорой, защитой и мечтами о будущем, но это было последнее усилие на сегодня. Она должна была через это пройти. Еще по дороге графиня стянула с ладошки, укрывавшую ее от взоров перчатку, и она сверкнула в тусклом освещении невероятной белизной. Изящный взмах кинжалом, и на руке образовалась красная полоса, тем не менее не желавшая наполняться кровью. Женщина сжала кулачок, еще сильнее, и сильнее, и ей едва удалось выдавить пару капель, неравноценно упавших в богатое подношение остальных братьев. От усилия румянец на щечках стал больше, а сердце гулко забилось в груди, волнение целиком охватывало маленькую женщину. Видишь, Говард, твой сын даже теперь совсем не хочет делиться с тобой кровью... надеюсь, ты простишь нас за это.
Что еще она могла сказать ему в те краткие мгновения, что она пребывала у гроба? На ум не пришло ничего, кроме совершенно банального. Прощай, муж мой. И Хранительница с невероятным облегчением передала алкавший Амриты клинок одной из сестер, после чего присоединилась к толпе, мерно двигавшейся прочь от Верховного Жреца.
Ну же, теперь только не пропустить его. Не спешить, идти со всеми. Женщина едва заметно ускорила шаг по скользкому и липкому от крови оборотня полу. Воздух был наполнен ужасно возбуждающими ароматами - маленькие клычки против воли заострились, больно впиваясь в губы, а взгляд загорался несвойственным Урсуле пламенем, она бы не отказалась сейчас не только от бокала животворящей Амриты, но и сама была готова, забыв про все приличия, вцепиться в глотку человеку, попадись он только ей на пути.
Само проведение было на ее стороне, оно позволило ей нагнать Рыцаря прежде, чем тот покинул катакомбы. Урсула не могла остановить его в открытую - ведь раньше она никогда не вела с ним дел, да и вовсе не была знакома; ей и без того было чрезвычайно неловко обращаться к столь занятому и серьезному каиниту, тогда как важность ее сообщения вполне могла быть раздута ее воображением, пораженным этой ночью темными тайнами Бладборна, Хранительница это допускала.
Поэтому графиня прошла мимо него, легонько и совсем неслучайно задевая пальцами его руку, оборачиваясь всего на мгновение, встречаясь с ним взглядом, стреляя глазами в темный портал бокового помещения, неведомого ей, и вновь возвращая взгляд к мужчине, после чего - слилась с толпой и устремилась в назначенное место. Большего она, увы, позволить себе не смогла, никак иначе... но она была уверена в том, что ее поймут и не посмеют отказать.

+2

9

ОФФ

Скаах пропускает ход, всё согласовано.

Вот и всё. Вот и не стало под сводами Бладборна громогласного грозного Говарда Беррингтона. Навечно переселился в катакомбы, к остальным почившим патриархам, совсем рядом с замком, гнездом Братства и  взращивания своей мечты, но тихий и безмолвный, навсегда укрывшийся от глаз, как призрачный страж или отшельник. 
От воспоминаний и сумрачных мыслей, от  желания крови, снедавшего сейчас каждого из поднимавшихся из подземелий вампиров, Осборна отвлекло прикосновение. Лёгкое, как крыло озябшей бабочки. Слишком лёгкое, чтобы быть случайностью.
Рыцарь повернулся и поймал взгляд, развеявший всякие сомнения о природе случайных пересечений тел в пространстве. В долге же откликнуться на безмолвный призыв и не возникало таковых, без размышлений, что за затруднение  заставило Сестру или Брата искать помощи вдали от прочих глаз. Тем более - юную вдову Беррингтон.
Блэкхорн пересёк ручеёк распалённых Жаждой собратьев и углубился в боковой коридор. Не оглядываясь, не  ускоряя шага и не медля; если Рыцарь сошёл с общего пути и что-то забыл в богом забытом помещении, значит так должно быть, никто в Бладборне  не станет  задавать вопросы или выказывать к тому  неуместное любопытство.
И вот она. Блэкхорн остановился перед Сестрой, вежливо и непосредственно глядя ей в лицо. Должно быть, впервые за время пребывания в Братстве. До сего дня и видеть её доводилось лишь на свадебной церемонии, коронации  и прочих немногочисленных сходках. Лишь единожды - как сейчас, как целостное и самостоятельное. Все прочие встречи Урсула представала лишь спутницей графа Беррингтона.
- Сестра Беррингтон...
Осборн со спокойным  почтением склонил голову, на миг потеряв бледное лицо под опустившимися веками. Зато, запечатлённые как на фотокарточке, остались блики сомнения, замеченные в светло карих глазах. Твёрдая маска, живые глаза. 
Каково-то теперь  маленькой луне без своего огромного чёрного солнца?
- Вижу, что-то важное беспокоит тебя, Сестра. Что случилось?
Выпрямившись, Осборн внимательно смотрел в лицо Урсулы, ожидая ответа и не погоняя события поспешными вопросами. Расскажет, а там уже и сами нарисуются первые виды на то,  чем  возможно помочь Сестре в неведомой проблеме.

+2

10

Он пришел, он не мог не прийти, и все же червь сомнения глодал Урсулу, когда она ожидала появления Рыцаря. И она мысленно отругала себя за таковое недоверие и совсем уж малодушное отчаяние. Так ли должна думать почтенная вдова Верховного Жреца?
Блэкхорн остановился на почтительном расстоянии, а сердечко графини неистово забилось о грудную клетку, она волновалась не из-за чего-нибудь, а лишь потому что боялась, что не сможет умело сплести слова в нужный узор... как боялась когда-то, вынужденная на коленях просить милости за мужа у самозваной королевы. Но в тот раз провидение было на ее стороне, что же ждет ее теперь?
В темных лабиринтах, куда она свернула, едва ли можно было что-то разглядеть, а Урсуле необходимо было видеть каждый блик в глазах мужчины, чтобы не упустить того самого, который подарит ей надежду и уверенность. Потому, после того, как Рыцарь любезно склонил голову в приветствии, женщина откинула назад черную вуаль, скрадывавшую и без того скудные лучи света, доходящие до места их тайной встречи.
- Дорогой брат, - уважительно кивнула она, на мгновение прикрыв темные очи.
О чем он думал сейчас? Не ее это, конечно, дело, что твориться в голове мужчин, ибо она догадывалась, что их образ мышления весьма отличается от ее собственного - хотя все же это могло бы ей помочь и сориентироваться. Но увы, каиниты были сильными совершенными существами, но не умели читать мысли.
- То, что я скажу, не дóлжно никому слышать, - четко предупредила она, прежде чем посвятить Главу Гвардии в навалившиеся на ее хрупкие плечи тяжкие проблемы - разделит ли он с ней ее ношу и сомнения?
Урсула опустила взгляд на свои руки, крепко сжимавшие платочек, после чего уже открыто и уверенно взирала на мужчину:
- Этой ночью пропала Кимбелл Керрик, дочь мушира, официально признанная им самим, - она сделала едва заметную паузу, на краткий миг давая Осборну возможность осознать случившееся. - Одежду, в которой она была накануне, нашли в подсобном помещении первого этажа Академии, - графиня усиленно пыталась не выдавать в голосе обуревавшего ее беспокойства. - Я знаю, у вас есть власть и вы понимаете как важно поскорее найти ее, и безусловно оставить все в тайне. Репутация мушира Братства должна оставаться безукоризненной, и ему самому ни к чему такие хлопоты, когда он трудиться во славу Амриты за пределами Королевства.
Есть некоторая сложность - у юной мисс амнезия, она склонна совершать необдуманные и порой странные вещи, она доверчива как ребенок... и сестра - новообращенная, она еще не совсем может контролировать себя,
- если не считать того, что в прошлом она была куртизанкой и безнравственной личностью. - О ее пропаже пока знает только ее гувернантка - мадам Барбот, она и обратилась ко мне за помощью.
Чуть слышный вздох.
- Это моя вина - я не должна была покидать Академию, должна была следить за ней с особым тщанием... но эту ошибку мне нынче не исправить одной, - она безотрывно смотрела в его глаза, преступно желая увидеть в них не только поддержку, но и необычайную силу, способную расправиться со всеми возникшими трудностями.

Отредактировано Урсула (2014-03-01 11:41:58)

+3

11

Плохие известия. Действительно плохие. Не катастрофические, но чреватые многими неприятностями для всего Братства. Вселяла надежду одежда, обнаруженная тут же в замке и твёрдо опознанная как последний туалет  мисс Керрик. По крайней мере, это было не похищение,  никто и никогда не сумел бы здесь, среди древних стен с сотнями глаз и чутких ушей, заставить силком сменить одеяние и увести против воли прочь. И по крайней мере, мисс Керрик  изволила отправиться в изгнание сама, по своей воле, а не с чьего-то злокозненного  волеизъявления. Но куда она пошла, что за вздорные фантазии погнали её играть в прятки со своими мамками и няньками? Амнезия... Странное явление для вампира. Возможно, леди что-то вспомнила, и было ли признание таким уж желанным для обоих участвующих сторон? Дьявол бы забрал в преисподнюю эти семейные тайны! Самого Мушира Блэкхорн знал не так уж хорошо. Господин Керрик был давним и хорошим другом Говарда, но в Братство Наставник привлёк своего побратима  не так давно. И отнюдь не для досужих злонравных  сплетен нужно знать друг друга в кругу Братства, Амрита с вами, оставьте это цветочным шляпкам, скучающим в своих салонах. Но вот случается что-то, похожее на действительно важное и опасное предзнаменование - и вместо яростной польки приходится на ощупь плясать нежный вальс в тёмной зале, полной глупой романной  тайны и неизвестных. А ведь где-то, возможно, чьи-то грязные лапы уже тянутся куда не прошено, но очень этим когтистым лохматым лапам выгодно.
Дослушав Сестру Урсулу, Осборн шевельнул тяжко тяготеющими к переносице бровями и заговорил.
- Поверьте, Сестра, репутация Мушира не пострадает смертельно,  окажись, что его юное чадо решило поиграть в диких индейцев в замковом парке. Но случись, что мисс Керрик попадёт в лапы врагов Братства, станет предметом торга, погибнет - вот тогда пошатнётся репутация не только Мушира, но и всего Братства. Укрепится ли вера в новую силу, не могущую  уберечь от стервятников собственных неокрепших птенцов?
Это была лишь половина правды. Лев, потерявший львёнка, заигравшегося и растерзанного гиенами, не перестаёт быть львом. Он настигает гиен и терзает их в клочья, и при правильном ракурсе, выбранном подающим картину живописцем, львёнок становится невинным мучеником,  лев - ещё более величественной фигурой, ибо кровожадность его начинают называть справедливостью, а гиены - ещё более мерзкими и гнусными тварями. В Братстве роилось  целое созвездие талантливейших живописцев, что более чем наглядно подтверждали последнюю неделю  шедевры в "Таймс" и движения в общественном мнении. Но никакими мазками не спрятать от собственных глаз бесчестие, и гибель юной Керрик стало бы именно им,  следовательно - было недопустимо.
-  Так что о конспирации не может быть и речи, Сестра. Должно привлечь все силы, какие только можно. Конечно, мы не будем шумно делиться своей неприятностью со всем Лондоном, - заверил и успокоил Урсулу Осборн, вынырнув из задумчивости, быстрой, как табачное облачко на сквозняке,  - зачем  давать неприятелю подсказку. Но союзники будут  оповещены. Кстати, опишите мне её, миледи.
Секунду спустя сорвавшиеся откуда-то с потолка вечерницы  заметались над головами каинитов, писком выражая своё негодование. Обладают ли летучие мыши обострённым чувством такта? И неужто  Рыцарь действительно рассмеялся? Конечно нет, откровенное, но неуместное и наверняка непонятное Урсуле веселье Рыцарь сокрыл за звучным рычащим прочищением горла и прикрывшей рот рукой, к тому же, довольно быстро совладав с воспоминанием огромных перепуганных глаз и застенчиво выглядывающих из волос ушек, совсем не думающих о нависшей над ними несомненно смертельной опасности.
- Простите, миледи.  Но кажется, я уже имел счастье встречаться с мисс. Очень, очень непосредственное дитя.
С высоты своих полутора сотен лет Осборн имел все моральные права  величать дитём и саму Урсулу, однако, по отношению к Хранительнице это было бы... несколько не то.
- Что ж, я займусь этим прямо сейчас, Сестра. Не пускайте в своё сердце уныние, Бладборном нависали и не такие крылатые тени, однако никому ещё не удавалось остановить его сердце. И тем более не имеем мы права допустить этого сейчас, когда нас покинул Наставник, во имя его памяти. И... примите мои искренние сожаления, Сестра, - грозно сверкнувшие глаза угасли под опущенными веками, резкий голос смягчился. Но лишь на мгновение.
- Мы можем подниматься наверх, миледи? Или что-то ещё тревожит Вас?

Отредактировано Осборн Блэкхорн (2014-03-02 13:45:15)

+3

12

Вероятно, со своего места Урсуле виделась ситуация несколько иначе, нежели Блэкхорну. Разве могут Главу Гвардии - этот рациональный ум, занимать те нюансы, которые подмечала женщина, живущая в собственном мирке? Она чувствовала вибрацию от каждой затронутой струны, но не могла объединить это все в мелодию. Осборн же - слышал фальшь и мог от нее избавиться, вырвав расстроенную струну, но не вникал в суть и происхождение звуков. И графиня была благодарна ему за то, что он хладно рассуждал, и помог ей взглянуть на все иначе.
- Я не сомневаюсь в том, что вы поступите так, как посчитаете нужным - все же вам виднее. И я поддержу вас в любом вашем решении, если оно принесет пользу Братству.
На просьбу описать внешность мисс Керрик Хранительница вынула из-под платочка то, что так долго и отчаянно сжимала - маленькую фотокарточку юной дочери мушира, врученную ей мадам Барбот. Она передала ее мужчине - достаточно высокому, хотя и не такому огромному, каким был ее великий и ужасный супруг; но девушке, даже при ее незавидном росте, удавалось смотреть на него не снизу вверх, а прямо, как на равного.
- Простите, миледи.  Но кажется, я уже имел счастье встречаться с мисс. Очень, очень непосредственное дитя.
- Вот как? Очень хорошо. В таком случае, вы понимаете, что я имела ввиду, - уголки губ едва заметно приподнялись в призрачной улыбке.
Соболезнования женщина приняла с благодарностью во взгляде - как бы она ни держалась, и что бы ни говорила, а утрата для нее и вправду была тяжелой.
- Можете не беспокоиться об этом, сударь - я не очерню памяти своего мужа бесполезной меланхолией, - девушка понадеялась, что Осборн не стал задаваться вопросом, от чего ее голос дрогнул на последнем слове.
Свою миссию Урсула выполнила, она могла возвращаться в Бладборн, чтобы посвятить себя своим непосредственным обязанностям. После смерти Говарда она заняла место директора Академии - и ей было что обдумать.
- Мои тревоги не имеют большого значения в сравнении с делами Братства. Прошу лишь вас держать меня в курсе происходящего. И скажите - возможно ли, что я могу оказать вам какую-то помощь и содействие?
Дождавшись ответа, девушка вернула свою вуаль на положенное ей место, скрывая под ней свое бледное лицо и отсутствие слез в глазах - для приличия ей стоило бы всплакнуть на похоронах, но Урсула являла собой достаточно черствую натуру.
- Поднимемся. Графу, наверняка, хочется остаться одному в своих вечных раздумьях. Прошу подать мне вашу руку - я боюсь оступиться на лестнице, - и прежде чем они достигли поверхности земли, графиня с неожиданным теплом обратилась к каиниту, снявшему солидную долю проблем с ее плеч. - Найдите ее, Брат. Я верю в вас и верю вам.

Фотокарточка. На самом деле она черно-белая, а это обман зрения.))

http://s8.uploads.ru/t/4HcZg.jpg

+3

13

- Вы так считаете?
Вполне сталось бы предположить, что белобрысый гвардеец в гражданском, подающий руку хрупкой вдове, благополучно пропустил мимо ушей скромное замечание о тревогах личного характера и несоразмерной их мизерности  в сравнении с общими братскими  хлопотами. Однако,  риторический вопрос, негромко выроненный в подвальную тишину, подтвердил что расстройствами концентрации  Рыцарь не страдает, слова миссис Беррингтон прекрасно расслышал,  и взвесив утверждение... полностью с ним согласился. Раз уж сама Сестра признаёт их незначительность. Блэкхорн твёрдо  верил, что там где касается проблем, женщины гораздо  склонны преувеличивать, а никак не преуменьшать, и принадлежность к Братству никак не препятствует женщине в удовольствии быть женщиной.
А что до встречного предложения помощи? Боже. Милая леди. Сестрица. Всё-таки приятно ощущать единство большой мощной машины, что ни говори, даже такой старой и намертво вработавшейся детали как винт мясорубки или Блэкхорн.
- Конечно же я не буду держать Вас в неведении, миледи.
Каинит дёрнул щекой, отгоняя назойливо лезущую на лицо улыбку, затем задумался. Хотел было ответить отрицательно, чем может помочь Мяснику тоненькая  тростинка, накренившаяся  под грузом  собственной утраты? Но вместо этого кивнул.
- А Вы всё-таки тоже держите меня  в курсе своих опасений. Если они станут достаточно навязчивыми. Договорились?
Осборн не стал ничего пояснять, не стал укладывать на прямые, но плечи известия, что в Братстве не всё так спокойно, как хотелось бы. К чему. Вполне вероятно, подруга Наставника видела и слышала греха гораздо больше, чем  Блэкхорн, скованный привычкой слишком пристально пялиться в стороны, но не на сам Бладборн.  Она поймёт, о чём речь, если так. И каинит кивнул своей  уверенности, глядя на уплывающие   под  сомкнувшиеся руки ступени.   Жёсткой, возможно даже немного жестокой по отношению к женщине, идущей рядом с ним, вложив узкую кисть в широкую ладонь.  Да? Ничуть.
И всё-таки...
- Почему ты покинула Бладборн, Сестра?
Тёплая улыбка произвела странное действие, как солнце пригревает и подтапливает водостоки, обрушивая вниз тяжёлые сосульки, звенящие так же резко, но гораздо громче чем внезапно заданный вопрос. Правда, нацелено слепо разящее остриё было совсем не в Урсулу.
- Собственное решение? Или, может быть, кто-то вынудил вас к этому?
Они отстали, неплохо отстали от остальных братьев и сестёр, уже подтянувшихся к замку. Старому кладбищу было плевать на чужие секреты - их здесь было похоронено уже в сотни раз больше. Солнце, просвечивавшее сквозь возмужалые кладбищенские деревья, обещало вышедшим на поверхность каинитам унести подслушанное в могилу. Не важно - чью. Доверять сокровенное, гордо отнекиваться или уничтожать ледяным молчанием  Урсуле  совершенно точно предстояло лишь единственно внимающего ей, шагающего  рядом между надгробий Блэкхорна.

Холл замка

+4

14

Выходя на расцвеченную ярким и недружелюбным к нежной коже вампиры солнцем, Урсула откровенно пожалела о том, что отдала свою омбрельку Брэдфорд, которая по ее же просьбе вернулась в Бладборн. Слепящие лучи не позволяли женщине поднимать взора, ныне внимательно изучающего дорогу.
Коротко кивнув на риторический вопрос о ее личных опасениях, девушка попыталась уложить в голове программу на сегодняшний насыщенный день. Какие-то переживания, страхи и просто лезущие в душу тяжелые мысли, она решила перенести на поздний вечер, когда появится свободный час. Возможно, ей действительно еще предстоит принять для себя то, что придется со временем (с правильным временем) посвятить кого-то в тайны, любовно избранные ей самой. Графиня не могла поручиться, что это будет Блэкхорн, хотя первое впечатление о нем складывалось не самым дурным образом - мужчина познается в поступках, а отнюдь не в словах. Но у него покуда были на это неплохие шансы, и Урсула готова  рассмотреть его кандидатуру на роль адвоката Дьявола для Говарда Беррингтона, покажи он себя с лучшей стороны в вышеоговоренном деле.
Она осторожно ступала по неровному гравию, без сомнений опираясь о крепкую руку Осборна, когда он произнес вопрос совершенно неожиданный. Не тем, что он хоть как-то шокировал девушку, но тем, что она не понимала логической цепочки, приведшей мужчину к такому обороту. Не могла сообразить она также, отчего его внезапно заинтересовал этот момент из ее частной жизни. Не доверяет?.. Пронеслось у нее в голове, но графиня не стала задерживаться на этом варианте, поскольку на его место пришел ряд других, а Рыцарь, между тем, дополнил свою реплику альтернативными вариантами ответа.
Урсула постаралась собраться и ответить так, как велел ей рассудок. Она не могла признаться мужчине, что уехать ее вынудил личный врач, чрезмерно пекущийся о ее здоровье, поскольку это могло породить слухи о том, что она не способна выносить наследника Говарда, да и вовсе родить здорового ребенка. Но соври она - это было бы слишком явно. Поэтому Хранительница ограничилась тем, что выдала только часть правды:
- Решение было моим, - она рискнула поднять на него свои черные очи, тут же заболевшие от яркого света, от которого не укрывала даже полупрозрачная вуаль. - Я не могла оставаться в Академии сразу после смерти графа - я не каждый день теряю мужей, и мне было сложно свыкнуться с утратой, пока я не оказалась в одиночестве за городом. И вернулась, как только почувствовала, что вновь могу занимать свой ответственный пост и всеми силами помогать Братству, - в этих словах не было лжи, хотя и вампира умышленно не стала поднимать тему своего самочувствия - ни к чему переливать из пустого в порожнее и давать поводы для разговоров, тогда как ей действительно полегчало с тех пор.
Она с наслаждением опустила взгляд, укрывая глаза под тенью ресниц - перед ее взором зазияли черные пуговицы сюртука Осборна:
- Я благодарю вас за вашу отзывчивость, дорогой Брат, - и в ее голосе действительно ощущалось некоторое облегчение. - И за... вашу заботу, - в последний раз, на краткий миг, она позволила себе заглянуть в его темные зрачки под хмуро сдвинутыми бровями, и они вместе вступили под мрачные своды Академии, где она мягко отняла свою руку, подозревая, что челядь, в силу отсутствия воспитания, может подумать разное и ненужное.

Холл замка

Рыцарю

Спасибо вам.)

Отредактировано Урсула (2014-03-08 21:24:08)

+1

15

http://sa.uploads.ru/M68dT.jpg

0

16

Подземелья. Темница под замком >

- Что это было? Там, наверху? - внезапно глухо подал голос Кроули. 
- О чём вы?
Роланд встрепенулся, прекратив вглядываться  в жутковатый узор из вмурованных в кладку черепов, скалящих из неровно обтёсанных камней зубы. Должно быть, многие из нынешних дантистов дорого дали бы, чтобы заиметь у себя в коллекции такой эйдономический прошпект, демонстрирующий самые разные формы, размеры, длину и остроту клыков - обычные человеческие, мощные и чуть притуплённые  звериные, хищно заострённые каинитов, устрашающие мужские, более мелкие и изящные женские и даже детские. Целая история протяжённостью в несколько веков улыбалась со стен внеурочным гостям, не спеша, однако, подсказывать направление к выходу.
- Грохот. Удар. И страшный треск. Думал, потолки упадут, раздавят... - завороженно продолжил каинит, кажется, совсем не впечатлённый пантомимой прошлого... и, не исключено, своего собственного скорого, хотя и не настолько удобно обустроенного будущего.
Роланд остановился и вздохнул. Отчасти с облегчением, потому что путь им преградила опущенная решётка, подтвердившая, что блуждания их подходят к концу, и возможно даже увенчаются успехом. Отчасти... потому что ничего радужного о жизни наверху рассказать было нельзя. При всём желании.
- Я не знаю, сэр. Там наверху... упали какие-то гигантские штуки. Там очень плохо сейчас, сэр, -  досрочно завершил экскурс в небожительство Роланд и безропотно снёс ответную кару в голенище за правду. Чего ещё было ожидать в нынешнее сумасшедшее время за правду, слишком редко заимевшую приятный привкус, кроме как пинков?
Виновато посмотрев на Валенсию и пожав плечами - "что поделать? Так там сейчас, наверху." Роланд ухватился за тронутое ржавчиной  железо и напряг плечи, изо всех сил упираясь в пол.
Поддаваясь усилиям двоих каинитов, решётка поползла вверх, заставляя работать обратным ходом какой-то простой и надёжный механизм, к счастью, не замкнутый никаким хитрым запором.
Там, дальше...
- Мы почти у центральной залы, - взволнованно проговорил Роланд, оглядываясь на Валенсию и осматривая обширный продолговатый зал, обильно каменеющий мощными опорными колоннами.
Некоторые из них треснули, в одном месте верхний слой не выдержал веса и провалился внутрь, перегородив половину помещения насыпью камня и земли. И всё-таки... всё-таки здесь было... мрачно и величественно, как не было даже в самых дальних покоях Бладборна. Факелы на стенах... Они молчали, но, казалось, зажги их, и глухая тишина подземелья оживёт низкими, вибрирующими как сами недра земные  голосами чего-то, очень далёкого от слабого человеческого разумения.
- Здесь недалеко комната Наставника. Там должны быть книги... Свитки... Некоторые такие старые, что никто не знает, сколько им лет и  кто их писал, человеческой ли рукой вообще. Может быть, они сохранились.
Пойдём? Пойдём, посмотрим на Вечность? - спрашивали загоревшиеся глаза Валенсию, Томаса, снова Валенсию. Посмотрим, может быть, она даже выжила и можно спасти кусочек её. "Не знаю, зачем, но, наверное, это важно... для чего-то."
- Это там, налево, где-то не очень далеко, отсюда. Если, конечно, обвалы не...
- Ты рехнулся, - убеждённо проговорил Томас. - Какие книги? На нас Смит уже наверное выделил патроны на прощальный выстрел, если мы вернёмся, он их всё-равно скажет выстрелить, только не в воздух, всё-равно уже списаны. Мисс, скажите ему, или я сам ему в морду сейчас... - Томас свирепо огляделся и грозно подступил к попятившемуся Кроули. -  Куда на выход? - Вспомнил недавние  слова скитальца и снова с досадой развернулся к Роланду, - Куда выходить? Не дури. Давай выбираться отсюда.

Отредактировано Роланд Флейк (2014-12-21 01:32:28)

+2

17

И хоть по правилам жанра Валенсия должна была во всём соглашаться с Роландом (ведь это же Роланд!), но идти искать никакие свитки ей совершенно не хотелось. Ей вообще сейчас мало что хотелось, кроме как покинуть это мрачное здание с кладкой из черепов. Она изо всех сил представляла, что это всё не более, чем изощренная фантазия безумного скульптора, решившего в столь жуткий способ украсить стены лепниной, но подобные уговоры мало чем утешали её, только слегка занимая мысли, и вот теперь…Томас довольно верно выразил её мысли, удачно приукрасив недостающей её взгляду решительностью и эпитетами. Чувствуя, что она стала невольным соучастником некого заговора, призванного потушить горящий взгляд Роланда, она слегка виновато взглянула на гвардейца.
- Мистер Флейк, это очень…интересно, но нам правда следует поторопиться. Тем более находится здесь небезопасно– всё это может обвалиться в любой момент…  – чуть дрогнувшим голосом закончила, ощупывая взглядом прореху в потолке с вывалившейся «начинкой». Казалось, всю эту конструкцию сдерживает только толстый слой паутины – не самая надёжная страховка.
Тем временем Бекер довольно преуспел в травле на выход, не побрезговав даже схватить беднягу за шиворот, вытрясывая необходимый настрой на целеустремлённую ретировку из этого склада остовов.
- Мистер, не надо…не бейте…- жалобно застонал испуганный узник подземелий, чем сразу же привлёк враз посерьёзневший взгляд мисс Чайлд. Решительно (где и взялось) поправив меховой воротник, Валенсия шагнула в сторону двоих:
- Мистер Бекер, отпустите немедленно! Вы пугаете его! – прошипела Валенсия, вкладывая в голос всю строгость и решительность, на которую была сейчас способна, впившись взглядом в Томми. Скудный свет лампы оставил незамеченным вспыхнувший лихорадочный румянец на бледных щеках гвардейца, спешившего скрыть за вспышками агрессии собственный страх. Учуяв в лице мисс защитницу, Кроули было попытался переместиться к ней поближе, но Валенсия поспешно отступила, невольно толкнув собой стоящего позади Роланда и тут ж переместилась за него, в сопровождении его до автоматизма доведённого механизма подачи «руки поддержки".
Не получив подмоги с её стороны, оборванец на некоторое время замер, как будто прислушиваясь и приглядываясь к своим попутчикам, а заодно и к окружающему его миру; а потом достаточно уверенно засеменил, огибая завал справа, сорвав растерянно-предупредительный оклик Бекера и незримой связкой потянув за собой остальных.

Приближение выхода подсказал гуляющий сквознячок, так желанно, впервые за всё это время, разбавивший спертый воздух подземелья. Тоннель внезапно оборвался тупиком, но не впадать в панику убедила уходящая вверх железная лестница, явно вмурованная в стену своими выступами не просто так. Но самым волнующим во всём этом были тонкие нити белого света, кое-где пробивавшиеся вокруг темнеющего сверху пятна люка. Они пронизывали густую темноту вокруг лестницы, подобно удачно продуманной подсветке сцены, являя собой, перед изголодавшимися за сменой декораций зрителями, зрелище воистину великолепное и захватывающее дух.

+1

18

Конечно, она была права. Не время, не место. Что старые бумажки по сравнению с безопасностью тех, кто вверил тебе свои жизни? Здесь, внизу. Да и там наверху тоже. Ведь их послали сюда не удовлетворять любопытство и не играть в расхитителей древних гробниц.
Глупая фантазия, что здесь, в тёмном сердце Бладборна, они могли бы найти что-то не представлялось пока  чем именно, но очень, очень  важное, способное что-то изменить, повернуть в лучшую сторону, мгновенно развеялось и выветрилась из разгорячённой головы, уступив место неловкости за собственную вздорность. Так что краснеть щеками уличённому в неоправданно негуманном обращении с подземным племенем Томасу выпало не в одиночестве. На фоне собственного прокола у Роланда даже не повернулся язык упрекнуть его толком, хотя мнение Валенсии вполне разделял.
- Не надо, Том. Мистер Кроули вряд ли сможет помочь нам больше, чем он уже делает.
Тем более, под таким форсированным стимулированием к сотрудничеству. 
И кто бы мог подумать, что единственное движение мисс Чайлд так же резко заврачует неприятную душевную ссадину. И не просто заврачует, а с большой лихвой. Перехватив доверчиво затихшую в ладони тёплую руку, Роланд, внутренне воспаривший  от того факта, что мисс Чайлд доверчиво укрылась не за Томасом, не за ближайшей колонной,  загородил её собой так, словно перед ними был не исхудавший, обессилевший на крысиной диете собрат, а как минимум бенгальский тигр.
А Кроули, совсем не метивший на роль крупного хищника, внезапно обернулся терьером, неожиданно резво взявшим одному ему ведомый след. Что он учуял, отчего так уверенно взял направление в лабиринте? Может быть, сквозняк, свежий запах вольно гуляющего воздуха. Существу, одичавшему  блужданиях в таких закоулках, что даже мощное кошачье зрение каинита становилось бесполезно, было не привыкать разгадывать  любые, самые  скудные подсказки окружающей темноты.
- Бог ты мой, - с облегчением пробормотал Бекер некоторое время спустя, задрав голову к просвечивающему высоко вверху люку, -  Возможно, господин Смит всё-таки  не расстреляет нас за самовольную. Ну что, я первый? Держи.
Сунув фонарь в первые подвернувшиеся руки, Томас начал шустро подниматься по ржавым  перекладинам. Наблюдая, как тощий зад господина гвардейца воспаряет вверх  под старческие поскрипывания металла, Роланд на всякий случай отстранил Кроули и Валенсию подальше от лестницы. Кто знает, сколько простояла здесь эта конструкция и когда ею пользовались последний раз. Наверняка это был не единственный выход из подземелий, и видит бог, если он существует, наверняка были у подземных ходов Бладборна исходящие  и покомфортнее. Никто не мог гарантировать, что обглоданные временем перекладины выдержат вес целеустремлённо карабкающегося мужского тела; то же самое было справедливо и в отношении голов, на которые оно могло обрушиться с бог знает какой высоты.
Однако, покопавшись, поскрипев и посыпав вниз окалину ржавчины, верхолаз разразился мощным стоном откидываемого люка и растворился в луче сероватого дневного света, хлынувшего вниз через образовавшийся проём.
- Как же здесь хорошо, - донеслось сверху едва слышно. И  явно ни к кому нарочно не обращённое, в отличии от последовавшего непосредственно вниз оклика: 
- Эй! Давайте сюда!
Роланд улыбнулся и неохотно отпустил руку Валенсии, удивлённо замечая, что почти отвык, как выглядит её лицо при дневном свете. Словно что-то случилось за время их неизвестно сколько длившихся блужданий, и оно изменилось, никогда не станет прежним. И это не было плохо, нет.
- Давайте вы. А я подстрахую снизу.
Подождав, пока осторожные шажки поднимающейся девушки изрядно отдалятся, Роланд поднял взгляд и обратился  к беспокойно переминающемуся бродяге.
- Мистер Кроули. Там очень многое изменилось наверху. Замок почти пуст, вам больше нет нужды сидеть под землёй.
Было видно, что каинит  уже всё обдумал, хотя бы наскоро, и теперь лишь выбрал момент, чтобы озвучить решение.
- Правда, тем кто остался вам всё равно лучше не показываться. Не думаю, что они захотят вам зла, но... у нас очень непростое положение, тот, кто отвечает за чужие жизни, хороший человек, но он может посчитать себя не вправе рисковать.
И осуждать мистера Смита был бы никто не в праве. Роланд не стал бы, хотя и посочувствовал бы всем сердцем неудачнику, без вины попавшему в очередной случайный переплёт.
- Вы можете выбраться, если захотите. Но не сейчас, ночью, чтобы часовые вас не заметили. Я принесу вам еды, одежду... что хотите. Только обещайте мне одну вещь.
Роланд шагнул вперёд, глядя Кроули  в глаза.
- Пообещайте, что если что-то случится, вы поможете мисс Валенсии выбраться отсюда, если получится, добраться до города. Она хорошая девушка, и... с ней не должно ничего случиться. Обещайте мне, мистер.
Кроули, достаточно смятенный уже самим обращением "мистер", от которого отвык так же как от дневного света, от самой перспективы выбраться наверх, что тоже изрядно пугало его подломленный дух,  поджал губы, попятился, забегал глазами. Но укрыться от настойчивого, просящего и требующего одновременно взгляда все срочно предпринятые меры не помогли. И Кроули внезапно вздохнул, кивнув свалявшейся заросшей башкой.
- Хорошо, сэр. И... я бы поел ветчины. Копчёной ветчины, сто лет не пробовал, так хотелось бы съесть кусочек.
На этом заключение пакта было завершено.
- Ждите у входа в подземелья. Не здесь, там, под замком. Я принесу вам всё, что нужно, - кивнул Роланд и ухватился за ледяную перекладину, начав собственное восхождение наверх.

> Старое кладбище

Отредактировано Роланд Флейк (2014-12-26 16:20:59)

+1

19

http://sh.uploads.ru/6TSxP.jpg

0


Вы здесь » Отродье Каина » Замок Бладборн (северный пригород) » Катакомбы под кладбищем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC